До последнего слова  - Тамара Айленд Стоун

Встаю в самый конец очереди, чтобы зайти в комнату последней. Когда прохожу мимо Эй-Джея, чувствую, как его пальцы скользят по моей талии, и замираю рядом, чтобы продлить этот миг. Мне очень хочется поцеловать его, прямо здесь и сейчас, на глазах у остальных Поэтов. Вот уже две недели мы скрываем ото всех наше «не пойми что», но я совсем не уверена, что смогу продержаться дольше. С трудом отхожу от Эй-Джея и иду к своему дивану.

– Будешь сегодня что-нибудь читать? – спрашивает Сидни по дороге.

– Нет. – Я не могу. Теперь все мои стихи – только об Эй-Джее. Все сразу это поймут. – А ты?

Она взмахивает бумажной оберткой от крендельков от «Тетушки Энн»^[10] и звучно хлопает по ней ладонями.

– Готовься, мой друг, потому что я буду воспевать в стихах прелести корицы, сахара и теплых, промасленных пончиков. – Она снова хлопает по бумаге. Замечаю на ней ее почерк. – Думаю, это лучшее мое произведение!

Сидни садится на свое привычное кресло. Эбигейл уже устроилась рядом с Джессикой. Кэролайн пока не пришла, но я замечаю свободное место рядом с Эмили и решаю сегодня посидеть с ней. Она дружит с Эй-Джеем, поэтому неплохо было бы узнать ее получше на случай, если мы с ним перестанем скрываться. Она двигается в сторону, освобождая для меня побольше места, но в глаза мне не смотрит.

Перед самым началом чтений по своему обыкновению оглядываю комнату. Сейчас я чувствую себя здесь абсолютно комфортно – мне уже не кажется, что я недостойна здесь находиться, я ощущаю уверенность. И все же «Уголок поэта» по-прежнему представляется поистине волшебным местом. Я очень надеюсь, что так будет всегда.

На этих стенах висят уже девять моих стихотворений. Целых девять.

На сцене стоит Кэмерон. Я впервые вижу его в полном одиночестве, без Джессики и Эбигейл. Он поправляет очки и разворачивает листок бумаги.

– Это стихотворение я сочинил прошлой ночью у себя в комнате, – сообщает он и читает строки, полные тоски и злости. К такому я не была готова. На самой последней строке я задерживаю дыхание, гадая, отчего же он так страдает. Лицо у него ярко-красное. Он приклеивает листок к стене резким и нервным движением.

– С ним все в порядке? – шепотом спрашиваю я у Эмили.

Она склоняется ко мне и сообщает, что его родители разводятся.

– Он долгое время ни с кем не заговаривал об этом. Джессика и Эбигейл пытаются его отвлечь репетициями «Во`рона».

– Надо же, а я и не знала… – Кэмерон всегда виделся мне таким жизнерадостным, таким бойким, казалось, он из тех людей, у кого все благополучно. Теперь же в горле встает ком. Мне казалось, что мы довольно близко знакомы, но теперь вижу: я ничего не знаю о нем. Решаю перечитать стихотворение, раз уж узнала его истинный контекст. Может, это поможет мне подобрать правильные слова, когда мы будем прощаться сегодня.

– Кто следующий? – спрашивает со своего привычного места Эй-Джей. Мы все оглядываемся. Сидящая напротив меня Сидни привстает. Очень вовремя. Сейчас нам всем нужно переключиться на что-нибудь веселое.

Но тут Эмили, сидящая рядом со мной, решительно говорит:

– Я.

Она поднимается на сцену, и я вдруг понимаю, что сегодня она выглядит совсем не так, как раньше. Она даже не попыталась замазать большие темные круги под красными глазами, а если с утра и расчесывала волосы, то потом попала под сильный ветер, не иначе.

– У меня была непростая неделя, – начинает она, и на последнем слове голос предательски вздрагивает. Внутри у меня все сжимается. – Стихотворение называется «По дороге к тебе». Я сочинила его вчера в больнице, у мамы в палате.

Думаю, в этот момент все мысленно задали себе вопрос, как же она сможет дочитать все стихотворение до конца, но Эмили делает глубокий вдох, выпрямляется на стуле, слегка подается вперед и начинает сильным и ровным голосом: